Когда до меня окончательно дошло, что Старший Жулик скоро станет Израильской Военщиной, я озаботилась несколькими вопросами сразу.
Озаботившись как следует, стала доставать расспросами израильских подруг, у которых мальчишки и девчонки уже побывали в армии.
Итак, по пунктам:
- Как жить?!
- Как спать?
- Как есть, когда он там ... бедный... (всхлип)... а мы тут...
- Что ему для армии купить нужно?
- Что вообще нужно?!!!
Подружки были рады поделиться информацией. Подружки подтрунивали над моим родительским пылом.
Подружки понимали, что крыша моя не очень стабильна, поэтому рассказывали всякие байки.
- Он мне говорит: ну что ты с ума сходишь? Ну, служу я в Рамалле, ну и что? Я вообще отличник и командир отряда. А я ему говорю: у нас с тобой разные должности. дорогой. Тебе по должности положено нас охранять и быть отличником, а мне по должности положено сходить с ума от тревоги за тебя. Давай, говорю, не будем мешать друг-другу работать...
Но самым правильным советом поделилась со мной моя коллега Михаль.
Михаль мне сказала:
- Родная, сколько ты ему футболок и трусов купишь - это не важно. Все равно нужно будет покупать постоянно новые. Одежда на них горит практически. Так вот: проверь достаточно ли хороша твоя стиральная машина, и - если нет - срочно поменяй. И главное: купи сушилку. Придет время, ты мне еще скажешь спасибо...
О, оно пришло. И, как говорят американцы, пришло big time!
На первый шабат ребенок приехал чистенький и привез домой много нового обмундирования.
Я, от нечего делать, и от мамского задора, все перестирала. Ну, чтоб войти в колею.
Потом все высушила в новой машинке, купленной по совету Михаль.
А потом встала все это гладить.
И так, знаете, прониклась, что в какой-то момент обнаружила, что уже перегладила все футболки, ХБ и трусы, и принялась за... носки.
И тут я испугалась.
За себя, естественно.
То есть моя любимая мамочка, конечно, учила меня в детстве, что гладить приличная еврейская женщина обязана всё, включая шнурки, но... аллё! Я двадцать лет живу в Израиле, тут даже генеральные директора ходят в неглаженых рубашках, а тут... Носки?
Я?!
Осторожно отставила утюг и пошла измерять температуру.
Свою. Не утюга.
Потом хлебнула валерианочки и решила, что гладить буду только парадно-выходную.
Моя любимая военщина служит далеко от дома. Ну, по израильским меркам. Домой его отпускают нечасто. Снова - по израильским меркам. То есть - не каждую неделю, а через одну. Редко - через две. На базе им не стирают. Все свое обмундирование он привозит стирать домой. И вовсе не потому что ленится стирать сам. У них просто нет на это свободной минуты. Их гоняют и в хвост, и в гриву, и даже на позвонить домой порой совсем не остается времени.
Те, у кого сын или дочь все это уже прошли, отлично знают, как выглядит солдатский баул, привезенный домой маме, и как он пахнет.
Понюхав его в первый раз, я возопила: даешь противогаз каждой израильской матери!
А Гийка сказал: молчи, женщина. Тебе хотя бы не надо пришивать подворотнички.
Ребенок приезжает домой и первое, что я делаю после того как покрываю его с ног до головы поцелуями, это разбираю стирку.
Темное, светлое... Эмм... Неописуемое.
Запускаю машину... Вторую... Потом еще сушилку в два захода.
Параллельно кормлю, кормлю, кормлю.
Потом, понятно, глажка.
До вечера пятницы у меня уже все перестирано-переглажено, Гийка дразнится стахановкой, а я, наконец, могу усесться напротив моего мальчика и слушать про все, что он рассказывает. Пока - рассказывает. Потом, говорит, рассказывать можно будет не все.
А в последний раз домой он привез два баула.
- Сандро, откуда два?? Когда ты успел?
- Мам, мой только один. Второй ребята послали. Они дежурят в эту субботу, остались на базе. Ты постираешь? Прости, что я не спросил...
Михаль, спасибо за совет.
Шесть раз я запускала стиральную машину. И семь раз сушилку.
Около трех часов утра вся одежда была переглажена.
Включая трусы и носки.
Не знаю, как там было принято дома у тех мальчиков, но у нас...
Жаль, шнурков их Сандрик мне не привез.